Кувшинка (Nymphaéa)

Растения, о которых здесь пойдет речь, прекрасны.

Водяные лилии, лотос и редчайшие эвриала и бразения издавна привлекали людей своей красотой. Вспомните о них, когда протянется рука, чтобы сорвать цветок...

Кувшинка — красивая белая водяная лилия— возникла из тела прекрасной нимфы, погибшей от любви и ревности к юному Геркулесу, оставшемуся к ней холодным. Печальная нимфа, став цветком, как только взойдет солнце, начинает пристально вглядываться в даль — не появится ли Геркулес? Она смотрит, пока туман не начнет опускаться на озеро. Так повествует о происхождении белой кувшинки древнегреческая легенда.

И действительно, цветы кувшинки раскрываются в 5 ч утра, а закрываются около 5 ч вечера. Одновременно укорачивается цветоножка, и цветок прячется под воду, где находится до утра, надежно защищаясь от холода.

В старых германских легендах говорилось о нимфах-никсах, постоянно обитающих в прудах и озерах. Верхняя часть их тела прекрасна, нижняя — безобразный рыбий хвост. Они завлекают людей и тащат на дно. Никсы — злые существа, подобные ведьмам. Кувшинка в некотором роде имеет с ними сходство: она привлекает своей красотой, но губит тех, кто заплывает слишком далеко, неосторожный запутывается ногами в ее стеблях и тонет.

Сохранилось старое итальянское предание о происхождении белой кувшинки.

Болотный царь, обитавший в болотах Мареммы, был так уродлив, что никто не хотел выйти за него замуж. Черный, грязный, вылепленный из болотной тины, опутанный водорослями, он был отвратителен. Глаза его светились, как гнилушки, вместо ушей — раковины слизняков, вместо ног — лягушачьи лапы. И это чудище задумало жениться.

Прослышал болотный царь, что вблизи его логова есть замок, в котором живет золотоволосая Мелинда, дочь старой знатной дамы, и решил хитростью заманить красавицу к себе. Скоро представился подходящий случай. Одна из служанок Мелинды заметила на болоте невиданные, прекрасные желтые кубышки (желтые водяные лилии) и показала их своей госпоже. Мелинда была так поражена, увидев желтые цветы, что ей во что бы то ни стало захотелось их достать. Но они росли как раз на середине трясины и достать их было невозможно. Заметив старый, совсем черный пень, Мелинда решила дотянуться до цветов с этого пня. Но только на него ступила, как пень вдруг он жил, схватил ее руками- корягами и потащил на дно. Пень оказался болотным царем.

Долго мать Мелинды проливала горькие слезы. Как-то осенью, перед отлетом птиц на юг, подошел к ней аист и сказал человечьим голосом:

— Не убивайся, дочь твоя жива. Ее похитил болотный царь. Если хочешь получить о ней известие, отправляйся к колдуну, который живет поблизости.

Колдун сказал:

— Зови твою дочь девять утренних и девять вечерних зорь по девять раз на том месте, где она утонула. Если она еще не стала женой болотного царя, он ее отпустит.

Мать звала Мелинду так, как велел колдун. И услышала, наконец, выходящий из болота голос дочери:

— Поздно зовешь меня, мама. Я уже жена болотного царя и осуждена остаться его рабой навсегда. Скоро зима, и мы задремлем с мужем на тинистом ложе до следующей весны, но летом я дам тебе знать, что жива, и о тебе помню.

Наступило лето. Мать отправилась на проклятое болото посмотреть, не подала ли дочь о себе весточку. Долго стояла, смотрела и вдруг увидела, как посреди чистого оконца на болоте поднялся на длинном стебельке дивный цветок. Разглядывая его белые лепестки, слегка зарумяненные утренней зарей, мать узнала цвет лица Мелинды. А многочисленные тычинки, наполнявшие его середину, были так же золотисты, как волосы дочери. И мать поняла, что видит свою внучку — дитя Мелинды и болотного царя. С тех пор много лет покрывала Мелинда трясину коврами из белых кувшинок, извещая этим свою мать, что жива и, вечно юная и прекрасная, царит над болотом...

В средние века цветки белых кувшинок считали символом непорочности.

Семенам кувшинок приписывали свойства усиливать, укреплять голос, помогать при судорогах и головокружениях. Корневище рекомендовали при отсутствии аппетита. Лечили своеобразным, присущим средневековью способом: корневище и семена подвешивали у кровати больного.

Вплоть до нашего столетия в Закаспии кувшинку называли «одолень-травой» — от слова «одолевать».

«Кто найдет одолень-траву,— говорилось в одном старом травнике,— тот вельми талант себе обрящет» (сможет одолевать нечистую силу и недуги). Отваром одолень-травы наши предки лечили зубную боль, отравления, верили, что он может приворожить. С корневищем кувшинки пастухи обходили поле, чтобы ни одна скотина не пропала.

Так рассказывали о кувшинке древние поверил и предания глубокой старины.

А что же говорят о ней ботаники? Когда кувшинки растут на глубоких местах в чистой, прозрачной, как хрусталь, воде, листья у них двоякого рода. Низовые, погруженные в воду, сужены в длинные тонкие ленты. Черешки срединных листьев, в зависимости от глубины, могут сильно разрастаться в длину, достигая метра и больше, пока пластинка листа не окажется на поверхности воды. Если же растение развивается не в воде, а на болотистых лугах, картина резко меняется — низовые листья становятся короткими, черешки средних листьев (они теперь не в воде, а на воздухе) утолщаются, каналы в них сильно суживаются, из клеток кожицы развивается кора.

Плавающие на дне листья снабжены настолько хорошо развитыми воздухоносными полостями, что они видны простым глазом. Если же срез листа посмотреть под микроскопом, в воздухоносных полостях можно увидеть интересные образования, напоминающие по форме шипы колючей проволоки. Возможно, они защищают кувшинку от поедания улитками, а может быть, служат фильтром, так как расположены рядом с устьицами, через которые внутрь листа проникает воздух (а из листа происходит испарение влаги и выделение газов — кислорода и углекислоты). Шипы задерживают пыль, мешают частичкам воды проникнуть внутрь листа.

Растение, живущее на поверхности водоема,  энергично испаряет воду, поэтому на листьях кувшинки — огромное число устьиц, иногда до 460 на каждом квадратном миллиметре, обычно же 100—300. На всем же листе число устьиц превышает 11 миллионов — мощная фабрика по испарению влаги!

Вода, попавшая на лист кувшинки, быстро с него скатывается, потому что листовая пластинка покрыта толстым восковым налетом. Кроме того, она несколько приподнята в том месте, где находится черешок, а края листа чуть волнисты. Благодаря этому на пластинке имеются едва заметные углубления, и при малейшем сотрясении капли воды по ним сбегают вниз.

Кувшинки любят тихие, глухие, защищенные от ветра места озера. Они часто встречаются среди зарослей тростников, которые играют для них роль волнорезов.

Корневища белой кувшинки содержат крахмал, алкалоиды, губительно действующие на некоторые грибки, гликозиды и некоторое количество дубильных веществ. Научной медициной кувшинка признана лекарственным растением.

Белая кувшинка относится к семейству ним-фейных — Nympheaceae. У нас встречаются три вида: кувшинка белая (Nympheae alba L.), кувшинка белоснежная (N. candida Presl.) и кувшинка малая (N. tetragona Georgi), отличающаяся более мелкими цветами.

К семейству нимфейных принадлежат также желтая кубышка (Nupharlutea L.), лотос и очень редкие растения, встречающиеся у нас только в Приморье,— эвриала устрашающая (Euryale ferox Salisb.) и бразения Шребера (Brasenia Schreberi I. F. Gmel.). Лотос, эвриала и бразения— реликты третичного периода и требуют самой строгой охраны.

Как и белая кувшинка, желтая водяная лилия (кубышка) называлась одолень-травой и пользовалась особым уважением у древних народов. На Руси обе водяные лилии именовались еще прострел-травой. «Прострел-трава,— рассказывали крестьяне,— была не такая, как теперь, а вся сплошная. Когда бог прогневался на сатану и его сообщников и повелел Михаилу-архангелу гнать их из рая, то злые духи спрятались за эту траву; архангел бросил громовую стрелу и пронзил ею стебель травы от верхушки до самого корня. С той поры дьяволы боятся прострела и бегут от него на двенадцать степеней».

Прострел-травой обозначался чудесный цветок, действующий подобно громовой стреле, и народ искал такие травы, которые можно было бы считать простреленными. Название это давали и другим растениям: акониту, купальнице, царь-траве — живокости.

Желтая кубышка растет в илистых речках с медленным течением. У нас известна кубышка с латинским названием Nuphar luteum L., признаки которой — вогнутое, позднее почти плоское, цельнокрайнее, с 10—20 лучами рыльце, и другой вид — Nuphar pumilum L., у которого рыльце выпуклое, по краю зубчатое, с 8—10 лучами.

Цветки желтой кубышки содержат гликозид, действующий подобно гликозидам известного лекарственного растения, применяемого при болезнях сердца,— наперстянки. Из корневищ выделена смесь алкалоидов — нуфарин и лютенурин, которые интенсивно подавляют жизнедеятельность некоторых простейших грибков и микроорганизмов.

В народной медицине цветки и корневища желтой кубышки применяют от кашля, настой из корневищ пьют как мочегонное средство, а из листьев и стеблей — при болях в спине, заболеваниях почек.

Корневища водяных лилий съедобны — их употребляют в пищу, предварительно отварив в соленой воде. Семена желтой, кубышки служат кормом для водоплавающей дичи. Плоды кувшинок, покрытые клейкой слизью,— любимое лакомство водяных курочек.

Близкий родственник наших кувшинок — египетский лотос (Nelumbium nuciferum Gaert). Листья его, зазубренные по краям, крупные, воронкообразные, возвышающиеся над поверхностью воды на длинных черешках.

Древние египтяне, заметив, что цветок лотоса всплывает и распускается на заходе Солнца, а закрывается и погружается в воду на восходе, предположили, что это связано с появлением на небе Луны. И эта (как им казалось) таинственная связь между цветами лотоса и небесными светилами заставила их посвятить лотос Озирису — богу Солнца. Озириса изображали с цветком лотоса на голове. Лотосом украшали свои головы и жрецы храмов Озириса, а также фараоны — в знак своего божественного происхождения. Бесчисленные изображения лотоса на многих произведениях искусства Древнего Египта показывают, насколько он был популярен. Иероглифы в виде лотоса означали радость и удовольствие. Ни увеселения, ни обряды в храмах, ни жертвоприношения не обходились без него. Большую роль играли цветы лотоса и в печальном обряде погребения.

Кроме белого лотоса в Египте встречался еще голубой, с белыми при основании и лазурными на конце лепестками. Шаровидная ягода голубого лотоса содержала мелкие семена, напоминающие зерна мака. Его изображения сохранились на памятниках, относящихся ко времени 3500 лет до н. э.

Таким же поклонением, как у древних египтян, пользовался красный лотос у буддистов в Тибете и Монголии. Пойцо — бог детей у тибетцев изображался восседающим на цветке лотоса, подобно Хоросу древних египтян. По буддийскому сказанию, сотворение мира является как бы последовательным творением бесчисленных лотосов, заключающихся один в другом до бесконечности. Лотос почитали не только поклонники Будды но и Брамы. В его цветке они видели символ вечно изменяющихся и плодотворных сил природы.

В конце прошлого века у нас в заводях Волги около Астрахани целыми деревнями отправлялись за семенами лотоса, запасая их на зиму, а зимой щелкали вместо семечек. И это не могло не привести к почти полному исчезновению растения. В первые годы советской власти был основан Астраханский государственный заповедник; заросли лотоса удалось восстановить. В настоящее время площадь, занятая зарослями лотоса в Дамчинском участке Астраханского заповедника, достигает 60 га. Астраханский заповедник — самая северная точка распространения лотоса в естественных условиях.

У этого замечательного реликтового растения листья до 80 см в диаметре. Его цветки не плавают, а поднимаются над водой на длинных стебельках. Огромные.ярко-розовые цветки, достигающие четверти метра в диаметре, за время цветения меняют окраску от ярко-розовой у бутонов до почти белой перед опадением лепестков. Цветет лотос с середины июня до конца августа. В заповедник специально приезжают, чтобы посмотреть на это диковинное растение.